УБИЙСТВО АРЛОЗОРОВА

Залитые солнцем разноцветные плиты набережной. Морские волны, укрощенные каменными гребнями волнорезов, лениво накатывают на заполненный отдыхающими песчаный пляж. Его влажная полоса тянется от яффского маяка мимо отелей и ресторанов на север, к далекому тель-авивскому порту. Вдоль пенистой границы моря и пляжа праздно бурлит жизнь. Детский галдеж и крики чаек перекрываются окриками спасателей с деревянных спасательных вышек.
Ближе к северному порту два сходящихся мола заботливо обнимают акваторию "Марины", где трутся бортами о причалы катамараны и полощутся паруса разнокалиберных яхт. Сразу за этим "третьим тель-авивским портом" песчаную полосу пляжа завершает крутой, тянущийся к северу, откос. Поверху на нем расположился парк. А от парка убегает от моря на восток одна из главных городских улиц, названная именем Хаима Арлозорова.
Его имя носят улицы во многих городах, им названы целые поселения. Кем же был этот человек, чем он заслужил подобную славу? Если оставить только сухие факты, то его биография кратко уместится в несколько строк.
Сионистский государственный деятель, один из руководителей рабочего движения. Родился на Украине, эмигрировал с семьей в Германию. Окончил Берлинский университет, факультет права и экономики. В 24 года переехал в Палестину. Состоял в партии "А-поэль а-цаир", затем в МАПАЙ (сегодняшняя "Авода"). Стал одним из лидеров МАПАЙ. С 1931 года работал одним из руководителей Еврейского агентства (Сохнут), главой его политического отдела. Занимался переправкой евреев Германии в Палестину.
Эта достаточно традиционная для политического активиста биография вряд ли была бы способна сделать из человека героя. Даже если речь идет о "блистательном деятеле социалистического сионизма, подававшем большие надежды". Разгадка столь широкого народного признания скрыта, пожалуй, в последних трагических строках его биографии.
...Приятным вечером, в пятницу 16 июня 1933 года Хаим Арлозоров с женой Симой сидели на открытой веранде пансионата "Кэте Дан". Это был первый на тель-авивском берегу отель, незадолго до этого построенный по проекту архитектора Лоты Кон. Отель в то время служил также штабом "Хаганы" и местом для проведения встреч руководителей ишува (в 1964-м на месте снесенного пансионата было построено здание ныне существующего отеля "Дан Тель-Авив"). Пансионат находился на берегу моря, в нескольких сотнях метров от дома номер 7 по улице Мапу, в котором семья Арлозоровых снимала тогда квартиру.
После трапезы встречи субботы Арлозоров с женой отправились вдоль берега в сторону северного порта. Они прошли по пляжу около восьмисот метров и находились около мусульманского кладбища в том месте, где сегодня расположен отель "Карлтон", когда, по свидетельству Симы, к ним подошли двое неизвестных и спросили время. Арлозоров посмотрел в темноте на часы. В руке одного из незнакомцев вспыхнул фонарь, осветивший лицо Хаима. Словно убедившись в чем-то, второй выхватил пистолет. Прозвучал роковой выстрел, после чего убийцы скрылись...
Тяжело раненый Хаим Арлозоров был доставлен около десяти часов вечера на частном автомобиле в больницу "Адаса".
В то время больница находилась между улицами Бальфур и Мазэ. Это было первое постоянное здание больницы в Тель-Авиве, до него медицинская помощь оказывалась в различных временных помещениях. Здание "Адасы" проектировал архитектор Дов Гершкович. Торжественное открытие состоялось в январе 1929 года. Вокруг больничных реалий в те годы сложился целый пласт городского фольклора. До сих пор среди старожилов сохранилось сленговое ругательство: "Чтоб тебе войти на Бальфур, а выйти на Мазэ", основанное на том факте, что главный вход с улицы Бальфур вел в приемное отделение, а со стороны улицы Мазэ, в подвальном помещении, находился городской морг. Сегодня на месте здания "Адасы" возвышается комплекс квартала "Лев а-Ир".
Он был еще в сознании. Но в больнице в тот момент не оказалось необходимого специалиста. По свидетельству одного из оперировавших хирургов - М.Маркоса, первыми в больнице оказались не врачи, а партийные функционеры. Арлозорову начали оказывать необходимую медицинскую помощь (оперировал срочно вызванный в "Адасу" опытный хирург Феликс Данцигер) лишь через более двух с половиной часов с момента ранения.
Через несколько часов после покушения Хаим Арлозоров скончался от "острой потери крови". Сын Данцигера вспоминал:
"Вернувшись той ночью, отец был так зол на произошедшее, что не мог говорить. Доктор Маркос, хирург, который вместе с отцом был в ту ночь в операционной и пришел вместе с ним, рассказал нам с матерью: медицинское оборудование в "Адасе" оказалось неисправным. Когда доктор Данцигер велел дать физиологический раствор, - а это надо было сделать еще три часа назад, - выяснилось, что трубка течет. Врач "Адасы" завязывал дырки носовым платком. Доктор Данцигер провел операцию и извлек пулю. А когда узнал, что Арлозоров скончался, он сдернул резиновые перчатки, швырнул на пол и крикнул: "Не араб убил Арлозорова, а этот свинарник!""
В убийстве сразу же были заподозрены политические противники социалистов. Вот этим-то и была тогда потрясена вся подмандатная территория: до того момента невозможно было представить, чтобы еврей мог убить еврея по политическим мотивам, какими бы непримиримыми ни были разногласия между ними.
Еще в процессе расследования полицией было назначено вознаграждение в 1000 фунтов стерлингов за информацию, которая вывела бы на след убийц. Но тайна этого убийства не раскрыта до сих пор.
Каковы же были основные версии этого трагического события? Спустя короткое время по подозрению в убийстве были арестованы ревизионисты - сторонники Жаботинского: Авраам Ставски, Цви Розенблат и Абба Ахимеир. Ставски и Розенблат (а вдова Арлозорова опознала их во время следствия) были рядовыми членами партии ревизионистов. Журналист А.Ахимеир являлся главой организации "Брит а-бирьоним" ("Союз зелотов" или "Союз бунтарей") и был лидером экстремистской фракции ревизионистов. Поскольку его острые публикации яростно атаковали рабочее движение и его лидеров, включая Арлозорова, Ахимеир был обвинен в подстрекательстве к убийству.
Все трое категорически отвергали предъявленные им обвинения. А представители защиты уличали полицию в манипулировании показаниями вдовы в политических целях. Окружным британским судом Ахимеир и Розенблат были оправданы, Ставски же был признан виновным и приговорен к смертной казни.
Социалисты, опираясь на показания вдовы Арлозорова, утверждали о существовании преступных экстремистских тенденций в среде ревизионистов. Последние же и представители других движений утверждали, что Ставски невиновен, и обвиняли социалистов в "кровавом навете". В невиновности Ставского был уверен и главный раввин Эрец-Исраэль А.-И. Кук. "Мы не имеем права смотреть безучастно на пролитие невинной крови, мы обязаны сделать все, что в наших силах, чтобы правда восторжествовала", - заявлял он, за что подвергся резким нападкам со стороны газет рабочего движения.
Борьба увенчалась успехом, смертную казнь отменили. А вскоре Верховный суд и вовсе освободил Ставского - за недостатком подкрепляющих доказательств. Через 49 лет, в 1982-м, будет создана специальная Государственная комиссия по расследованию убийства. И вновь однозначным ее заключением будет полная непричастность тогдашних главных обвиняемых - Ставского и Розенблата - к убийству. Тем не менее эти события и обвинения в адрес движения ревизионистов (так и не подтвержденные судом) заложили на десятки лет основу того противостояния между социалистическим и ревизионистским движениями, которое наблюдается и в наши дни.
Позже активный участник движения ревизионистов Ставски все же падет жертвой этого противостояния. Полтора десятилетия спустя он окажется у берегов Тель-Авива на борту судна "Альталена" и при обстреле будет смертельно ранен недалеко от того места, где ранее был убит Арлозоров.
Тем обстрелом "Альталены" будет командовать молодой военный по имени Ицхак Рабин. Не пройдет и полувека от того кровавого инцидента, как премьер-министр Рабин станет очередной жертвой того же самого противостояния. Таковы гримасы истории...
Была и другая версия: убийство стало побочным следствием сексуального нападения двух молодых арабов на Симу - якобы при попытке ее изнасилования и был убит Арлозоров. Один из этих парней, - а попал он в тюрьму за другое преступление, - дважды сознавался в причастности к убийству Арлозорова. И дважды отзывал свои показания. При этом он обвинял Ставского и Розенблата в том, что они его подкупили для дачи признательных показаний. Эта версия судом также не подтвердилась.
Еще одна из версий, пытающихся пролить свет на убийство Арлозорова, изложена в книге историка Шмуэля Дотана "Красные", вышедшей в свет в 1991 году. В ней, как можно догадаться из названия, рассматривается деятельность сравнительно немногочисленной подпольной еврейской коммунистической партии, действовавшей во времена мандата.
Создана она была Сталиным с целью торпедировать сионистские движения как "ставленников британского империализма". По этой причине, естественными союзниками палестинской компартии немедленно стали арабские националисты. А своими ярыми противниками она считала движения социалистов и ревизионистов - как сионистские. Именно палестинской компартии Дотан отводит в своей книге главную роль в планировании и осуществлении преступления.
Была еще одна версия этого загадочного убийства. Вскользь она упоминалась в различных источниках, но некую определенную форму стала обретать сравнительно недавно, после публикаций ряда исследователей. Попытаемся на основании многих источников реконструировать версию, основанную на малоизвестной странице из жизни Хаима Арлозорова.
* * *
В начале прошлого века по западу Российской империи прокатилась волна погромов. Многие еврейские семьи бежали за границу, спасая себя и своих детей. В 1905 году в Германию из города Ромны перебралась и семья Виталия Арлозорова, которому тогда было 6 лет. На немецкий лад его стали звать Виктором.
Дед Виталия был раввином в Ромнах, семья вела традиционный уклад жизни. В начале войны, которую назовут Первой мировой, берлинскому гимназисту Арлозорову было 15 лет.
Однажды на школьном вечере младшая сестра Лиза познакомила его со своей близкой школьной подругой, очаровательной 13-летней гимназисткой. Звали ее Иоханна Мария Магдалена Фридлендер или просто Магда. В то время ее семья тоже оказалась в роли вынужденных переселенцев, бежав из Бельгии.
Магда родилась 11 ноября 1901 года у 22-летней Августы Беренд. По словам матери, отцом Магды был обеспеченный предприниматель инженер Оскар Ричель, у которого Августа в то время работала прислугой. Через несколько месяцев после рождения девочки Оскар и Августа поженились, но мезальянс оказался недолгим, уже в 1904-м они разошлись. И еще многие годы Ричель отказывался признавать свое отцовство.
Магде было пять лет, когда мать отправила ее жить к отцу в Кельн. В 1906 году Магда с отцом переехала в Брюссель, где он тогда работал. Сюда же последовала и Августа.
Ричель был поклонником буддийской философии. Вслед за ним и Магда еще в детстве прониклась идеями Гаутамы. Времени для забот о дочери у Августы не хватало, и Магду отдают в католическую религиозную школу при монастыре сестер-урсулинок в Вилворде. Здесь в строгом монастырском мире Магда воспитывалась восемь лет.
В декабре 1906 года ее мать вышла замуж за предпринимателя Рихарда Фридлендера. Отношения между еврейским отчимом и Магдой были очень теплыми, по всем свидетельствам, она его любила. В новой семье матери Магда близко познакомилась с обычаями иудаизма. Хотя отчим Магды был иудеем ассимилированным, он тем не менее соблюдал многие традиции. И мы можем только догадываться, как на подростковой формирующейся психике могло сказаться празднование в доме праздников Песах и Йом-кипур в сочетании с одновременным обучением в католическом монастыре и отцом - последователем буддизма...
Семья вела размеренную жизнь до 1914 года, когда разразилась Первая мировая война. Подданные Германии вынуждены были покинуть Бельгию как "враждебные элементы". Ей было 12 лет, когда они перебрались в Берлин. Магда начала учиться в общественной гимназии. Невзгоды не прошли даром - Фридлендер разорился, и вскоре мать с ним развелась. Магда же, вопреки всему, решила носить его фамилию, и оставалась верна своему решению вплоть до замужества.
В гимназии она тесно подружилась с Лизой Арлозоровой из семьи российских иммигрантов, жившей неподалеку. А потом познакомилась и с ее харизматичным и очень деятельным братом. Виктор был горячо увлечен идеей создания еврейского государства. Он собрал вокруг себя группу единомышленников и организовал кружок "Тикват Цион". Теперь его звали Хаим.
Магда, захваченная его темпераментом и страстностью, увлеченно включилась в деятельность этого кружка. Вместе с остальными она помогает нуждающимся еврейским семьям, обсуждает планы построения и защиты новой Палестины.
Некоторые источники пишут об этом периоде: "Характер их личных отношений неизвестен". Другие утверждают, что Хаим и Магда уже тогда были по-настоящему увлечены друг другом. Она носила кулон в форме шестиконечной звезды, подаренный возлюбленным на ее шестнадцатилетие. И, как утверждает в своей книге А.Клаубунде, всерьез думала связать свою жизнь с Арлозоровым.
Но молодой Арлозоров, вероятно, посчитал Магду недостаточно увлеченной делом сионизма. А может, он хотел, чтобы его детей, которые будут строить новое государство, родила "дочь Сиона". Как бы то ни было, Хаим прервал близкие отношения с Магдой ради другой женщины, на которой вскоре и женился.
Активная и любознательная студентка Герда Гольдберг была на год старше Хаима. Она приехала в Берлин из Кенигсберга продолжать изучение медицины, которое начала еще в родном городе. Затем занялась изучением политической экономики. В Берлине с головой окунулась в бурную интеллектуальную жизнь еврейской молодежи. Диспуты, музыка, активная деятельность в сионистском студенческом движении "А-поэль а-цаир". И - первая любовь: лидер этого движения Хаим Арлозоров. Они поженились, и в 1919-м у них родилась дочь Шуламит.
Можно лишь гадать, что творилось в те дни в душе юной Магды Фридлендер...
В 1920 году Магда познакомилась в поезде с одним из богатейших людей Германии промышленником Гюнтером Квандтом, который был вдвое старше ее. Эффектная, с хорошими манерами, уверенная в себе девушка сразу покорила его сердце. Скоро речь зашла о свадьбе. Но у него было предварительное условие - Магда должна сменить фамилию отчима, которую носила много лет, "на более подобающую". Для этого через восемнадцать лет, - ради ее свадьбы - Оскар Ричель соглашается признать ее своей дочерью. Она, наконец, становится "законнорожденной".
Магда Фридлендер, урожденная Беренд, на нескольких месяцев становится Магдой Ричель, чтобы в январе 1921 года уже стать Магдой Квандт. В том же году у них родился сын, которого назвали Харальд. Жизнь Магды стала богатой и беззаботной. Но она очень скоро заскучала в своей "золотой клетке". Муж был вечно погружен в дела и уделял ей мало внимания. Да и жизнь в строгой протестантской атмосфере с педантичным, консервативным человеком, который был на 19 лет старше, была совсем не такой, к которой она стремилась.
Хаим Арлозоров впервые посетил Палестину в 1921 году. Отсюда он писал подробные письма в Берлин, интересовался здоровьем дочери. Писал о том, как во время арабских беспорядков в Яффо 1 мая он был вынужден с оружием участвовать в противостоянии, защищая жителей Тель-Авива.
В 1924 году, после окончания факультета права и экономики Берлинского университета, Хаим с женой и дочерью покинул Германию и уехал в Палестину. На новом месте он сразу же активно включился в общественную и политическую жизнь. Он фактически становится "министром иностранных дел" в созданной при его участии рабочей социалистической партии МАПАЙ, много ездит по миру, представляя свою новую родину на симпозиумах, конференциях. Он организатор, бизнесмен и дипломат в одном лице.
Дома его почти не бывает. Все тяготы жизни в непростой стране и с маленькой дочерью на руках падают на плечи Герды. Хаим находится в основном в Тель-Авиве или в частых поездках по странам Европы, США или же внутри страны. Герда же с ребенком живет в Иерусалиме, в районе, заселенном в основном выходцами из Германии. Ее деятельная натура тяжело переносит угнетающее состояние покинутости и одиночества.
Узнав, что она ищет возможность зарабатывать, ей предлагают сотрудничать с еврейским еженедельником в Берлине. Это стало началом ее блестящей журналистской карьеры.
Вскоре Герда с Арлозоровым расстаются. Она забирает дочь и выходит замуж за Цви Люфта, одного из активистов "А-поэль а-цаир". В дальнейшем Герда Люфт стала одним из ведущих журналистов, чьи статьи на политические и экономические темы публиковались в стране и за рубежом до самой ее кончины в 1986 году.
В 1927-м Квандт с Магдой уезжают на полгода в автомобильное путешествие по США. И одним из результатов этой поездки стало то, что к ней преисполнился самых серьезных чувств мультимиллионер Герберт Гувер, племянник президента США. Но взаимностью она ему не ответила.
В это время в жизни Магды появляется "некто", с которым она часто встречается. В литературе эту таинственную личность неопределенно называют "студент Ганс" или "Фриц". Считается, что "кто это был, точно не установлено". Но есть и более конкретные свидетельства: историк И.Гюнтер упоминает в своем исследовании, что у Магды был "бурный роман с пламенным сионистом Хаимом Виталием Арлозоровым". А Э.Шааке пишет в своей книге: со своим любовником Магда познакомилась "за несколько лет до этого, на студенческом балу, но лишь спустя долгое время из этого знакомства развилась любовная связь - предположительно в конце 1928 года... Его звали Хаим Виталий Арлозоров..."
Именно в 1928 году Арлозоров по партийным делам снова оказывается в Берлине. Они встречаются с Магдой, и былая юношеская страсть вспыхивает уже в полную силу. Они проводят время вместе, ночуют в различных отелях. В том числе в Бад-Годесберге, в том самом отеле, где Магда с Квандтом праздновала свою свадьбу.
Квандт стал подозревать Магду в измене и нанял детективов. И вскоре они раздобыли необходимые доказательства. Но Магда оказалась предусмотрительной: у нее уже были заготовлены ответные свидетельства прежних романтических увлечений мужа. Пуританская семья Квандта всячески стремилась избежать скандальной огласки. В результате летом 1929-го они без лишнего шума развелись. При этом Магда добилась для себя щедрой финансовой поддержки.
Узнав о разводе, из США прибыл просить ее руки Герберт Гувер. И вновь получил отказ. Магду уже не привлекал приземленный материализм. Маятник ее жизни качнулся в другую сторону: она решила оставаться с пламенным идеалистом Арлозоровым.
Журналистка Бэлла Фромм, хорошо знавшая Магду, и в 1930-х годах активно вращавшаяся в кругах германской аристократии, записала слышанное ею на одном из коктейлей высказывание: "Если бы не появился богатый Квандт, кто знает, где она была бы теперь. Быть может, охраняла бы какой-нибудь палестинский киббуц с ружьем на плече и паролем из Торы на устах..."
Фромм была, пожалуй, первой, кто осветил "еврейскую тему" в жизни Магды. В своей книге, вышедшей в США еще в 1942-м, Фромм писала и об еврейском отчиме, почитаемом Магдой, и о ее связи с Арлозоровым. По более поздним сведениям, агенты гестапо охотились за смелой журналисткой, вынужденной бежать в США, стремились уничтожить ее и предотвратить обнародование информации, "компрометирующей" одного из руководителей рейха...
Хаим весь в делах. Даже когда он наездами бывал в Берлине, сердцем оставался в далекой Палестине, голова же его была занята заботами построения будущего государства. Проходили считаные дни, и он снова уезжал.
А Магде - неполных тридцать лет, она - красивая, обеспеченная, уже перенесшая столько сердечных драм, амбициозная и... страдающая от душевной пустоты женщина. Природа пустоты не терпит. И маятник качнулся в противоположную сторону.
В конце лета 1930 года один из приятелей-аристократов привел ее на многолюдный предвыборный митинг НСДАП в берлинском Дворце спорта. Это посещение стало для нее судьбоносным. Воодушевление тысяч простых, грубоватых людей и пламенные речи главного оратора Йозефа Геббельса попали на подходящую почву. Увлеченная ими Магда уже 1 сентября 1930-го вступает в НСДАП (членский билет номер 297442). И вскоре становится руководителем местной женской ячейки - аристократичная и "экзотическая фигура среди активных консьержек и лавочниц".
Пригодились знания французского и английского языков - очень скоро Геббельс пригласил ее вести свой персональный архив. В дневнике, который Геббельс пунктуально вел всю свою жизнь, он записал в ноябре 1930-го: "Красивая женщина по фамилии Квандт занимается моим новым личным архивом."
События развивались быстро. И уже в феврале 1931-го в его дневнике появилась запись: "Вечером придет Магда. И останется со мной очень надолго. И зацветет в пленяющей сладости..."
А в Берлине снова появился Хаим Арлозоров. 12 апреля 1931 года произошел таинственный случай, нашедший свое отражение в дневнике влюбленного и бешено ревнивого Геббельса. С утра в этот день он безуспешно пытался дозвониться до Магды. Наконец она позвонила сама. В дневнике записано: "Человек, которого она любила до меня, тяжело ранил ее пулей в ее же квартире..."
Исследователи по-разному интерпретируют те события, но склоняются к тому, что в то утро именно Арлозоров пришел к Магде. После этой встречи в косяке двери осталась застрявшая пуля. Одни считают, что он был настолько взбешен их разговором, что стрелял в Магду. Впрочем, есть и другое мнение: это Магда, сделав окончательный выбор, решила сама разрубить гордиев узел - она, пригласив Хаима к себе, стреляла в него, но неудачно.
В декабре 1931-го Магда и Геббельс поженились. Свидетелем на их свадьбе был Гитлер. Вот тут-то ей и припомнили еврейского отчима. "Шеф наци женится на еврейке", - с таким заголовком вышла одна из оппозиционных газет. Но борьба за умы и за власть продолжалась. И очень скоро подобные высказывания стали более, чем опасны.
30 января 1933 года Гитлер был назначен рейхсканцлером. И уже в марте Геббельс стал хозяином министерского кабинета на Вильгельмплатц. А Магда сделалась образцовой женщиной рейха: красива, светловолоса, голубоглаза, аристократична. И почти непрерывно беременна. Всем детям, которые родились у них, она давала имена, начинающиеся на букву "H": Хельга, Хильде, Хельмут, Хольде, Хедда и Хайде.
В 1933 году Арлозоров снова оказывается в Берлине - уже в роли главы международного отдела Сохнута. Он поражен тем, насколько его Берлин теперь полон духом нацизма. Но не меньшее откровение для Хаима - фотография, которая попадает ему на глаза на одной из витрин: его бывшая возлюбленная под руку с Геббельсом. Много лет спустя давний друг Арлозорова редактор берлинской еврейской газеты Роберт Велч, сопровождавший его в той поездке, скажет, что Хаим был настолько потрясен, не веря своим глазам, что находился на грани душевного срыва.
Через несколько дней, 21 мая, уже поостыв, Арлозоров писал из Праги жене: "...Самая последняя сенсация представлена здесь перед тобой в виде открытки с фотографией, которую я прилагаю - на этот раз без малейших опасений. Д-р Йосеф Геббельс, министр пропаганды германского рейха... выбрал себе в жены никого иного, как мою старую приятельницу Магду Фридлендер... Как, однако, мал мир и как странен..."
Но Арлозоров политик, и у него есть важное дело. В этот период он занимается переговорами с новым германским режимом о плане переправки евреев рейха, а также их имущества в Палестину, известном как соглашение "а-Авара" ("Перемещение"). И он решил привлечь к делу свою бывшую соратницу, чтобы через нее обратиться к Геббельсу за содействием. Велч пытался его отговорить от столь опасной затеи, но безуспешно.
По А.Клабунде, Арлозоров все-таки связывался с Магдой, и она даже обещала свое содействие. Но в назначенный день ее не оказывается в Берлине. Хаим только получает от нее предупреждение о смертельной опасности и о необходимости для него немедленно покинуть Германию.
А 16 июня 1933 года, через два дня после возвращения из Европы, Хаим Арлозоров был застрелен на тель-авивской набережной.
Тайна убийства Арлозорова до сих пор так и остается нераскрытой. Но список версий, упомянутых в самом начале, был бы неполным, если не дополнить его еще двумя. По одной из них, убийство было осуществлено по прямому указанию Геббельса, и даже приводятся имена исполнителей. По второй - убийство организовала сама Магда. На сегодняшний день прямых доказательств и этих версий нет.
Последующая судьба нашей героини печально известна. Личная ее жизнь в роли "образцовой дамы рейха" не была счастливой. Известны многочисленные адюльтеры Геббельса с театральными и киноактрисами. В течение первой половины их семейной жизни таковых насчитывали не меньше сорока. Самой нашумевшей стала его серьезная связь с чешской кинозвездой Лидой Бааровой в 1936-м. Как писал в своих воспоминаниях А.Шпеер: "Госпожа Геббельс отреклась тогда от своего мужа и потребовала от министра, чтобы он оставил ее и их детей". Положение урегулировал Гитлер. Он выдвинул Геббельсу ультиматум: потеря министерского портфеля и развод с Магдой, если связь с Бааровой не прекратится. Баарову в Германии запретили, и она вернулась в Прагу. Впрочем, с началом войны личное у четы Геббельс отошло на второй план...
27 апреля 1945 года в осажденный Берлин сквозь огонь противовоздушной обороны союзных войск пробилась на самолете знаменитая летчица рейха Ханна Райч. Прилетела, чтобы попытаться спасти фюрера агонизирующего рейха. Но Гитлер отказался покидать на ее самолете Берлин.
Тогда Райч стала уговаривать Магду дать хотя бы детям шанс, и попытаться их вывести из подвалов рейхсканцелярии. Магда категорически отказалась. Она только передала с Райч письмо своему старшему сыну, Харальду. В нем она писала: "... Ты знаешь свою мать - у нас одна кровь... Харальд, дорогой мой мальчик - я оставляю тебе то, чему меня научила жизнь: будь верным! Верным себе самому, верным по отношению к людям и верным своей стране... нет ничего прекраснее, почетнее и отважнее - прожить так недолго, чем вести счет долгим дням в постыдных условиях..."
1 мая 1945 года в 20.40 врач СС Густав Кунц, обсудив все с Магдой, сделал всем шестерым детям "прививки", как объяснила им Магда, введя усыпляющий морфий. Они вдвоем вышли, дожидаясь, пока дети уснут. Затем Магда распорядилась дать детям яд. Но Кунц отказался, и тогда был отправлен за вторым из врачей - Людвигом Штумпфеггером. Когда тот пришел, принеся стеклянные ампулы с цианидом, Магда уже дожидалась в детской. Через пять минут она со Штумпфеггером вышла из комнаты, вложив яд во рты спящих Хельги, Хильде, Хельмута, Хольде, Хедды и Хайде.
Автор не берется гадать, о чем думала эта Медея нового времени, перебирая после убийства собственных детей карты, какие пасьянсы она раскладывала в последние минуты своей жизни. Исследователи и биографы по-разному пытаются объяснить, что двигало ею. Одни считают, что она приняла решение самостоятельно и абсолютно хладнокровно, отказывая детям в независимом от нее существовании. Другие, наоборот, полагают, что она полностью находилась под влиянием Геббельса.
Автор же считает (так же, как и один из ее первых биографов писатель Ганс-Отто Майснер, отец которого в 30-е годы был видным германским политиком, да и сам он в молодости встречался с четой Геббельс), что ею двигала вера в буддийское учение о реинкарнации душ. Она верила, указывает Майснер, что, поскольку ее дети еще невинны и безгрешны, они вновь родятся в мире, более достойном и счастливом, чем тот, который, по ее мнению, наступал. Ведь для них это не было самоубийством, - весь грех она брала на себя...
Магда убила своих детей от Геббельса. А через некоторое время ее тоже не стало.
Кстати, об именах детей Магды, которые, как вы помните, все начинаются на "H". Считается, что Магда называла их по первой букве имени Hitler, перед которым она преклонялась. Но есть в этой версии два спорных момента.
Первый. Детям-то она давала имена, а Гитлер - это все-таки фамилия. И второй: имя первого ребенка Магды - Harald - тоже начинается на эту букву. А ведь родила она его от Гюнтера Квандта в 1921 году, задолго до знакомства с Гитлером. Может ли при этом что-то значить тот факт, что имя Арлозорова - ее первой, и возможно, единственной любви, друга и соратника времен их бурной "сионистской юности" - Haim?
Впрочем, не стану настаивать... Всякие бывают совпадения.
Внучка "первой дамы рейха" Магды Геббельс, дочь Харольда, одна из наследниц промышленной империи Квандтов - Колин-Беттина (родилась в 1962 году) в 24 года прошла гиюр, вышла замуж за еврея и живет в Гамбурге.
В апреле нынешнего года на тель-авивской набережной, на том самом месте, где в июне 1933-го был убит Хаим Арлозоров, установлен памятник скульптора Дроры Домини, посвященный этому событию. Бронзовые "плахи" в форме прибрежных дюн, нанизанные, подобно детской "пирамидке", на центральный стержень, составляют четырехметровую колонну. И из песчаных дюн к небу тянется город...