Анализ событий в Сирии: Асад близок к победе. Или нет?

 
Успех сирийских правительственных войск и их шиитских союзников в Восточном Алеппо послужил поводом для многочисленных комментариев, в которых указывается на ставшую актуальной возможность полной победы Башара Асада в гражданской войне. Аналитик Дов Конторер - с обзором ситуации.
Дов Конторер
 
Увеличить шрифт A A A
С мнением о победе Асада в гражданской войне выступали в последние дни как российские журналисты, априорно настроенные в пользу Дамаска и поэтому склонные выдавать желаемое за действительное, так и их коллеги на Западе, утверждавшие, что сирийский режим, одержав столь важную для него победу в Алеппо, сможет теперь подчинить своей власти всю территорию Сирии, остающуюся под контролем повстанцев. Но в действительности Асад очень далек от решения подобной задачи и даже от ее постановки.

Напоминанием об этом стало успешное наступление Исламского государства на Пальмиру (Тадмор). Подтянув к этому городу около тысячи боевиков и уничтожив своими мобильными группами два десятка прикрывавших его полевых постов, черный халифат отсек Пальмиру от Хомса, захватил нефтяные месторождения Аль-Махр и Хайян, произвел стремительный штурм городских кварталов и обратил в бегство остатки местного гарнизона.

За неимением собственного симфонического оркестра боевики халифата не стали устраивать концерт на сцене римского амфитеатра в Пальмире. Вместо этого они произвели эффектную демонстрацию своих военных трофеев, в числе которых оказались 30 исправных танков, 7 БМП, 2 бронированных грузовика "Урал", 6 буксируемых гаубиц, 10 спаренных зенитных установок, разведывательный бронеавтомобиль "Выстрел", реактивная установка залпового огня "Град", санитарно-штабные машины, средства радиоэлектронной борьбы и сотни тонн боеприпасов к различным видам оружия. Психологическое воздействие видеокадров, на которых видны горы захваченных в Пальмире трофеев, оказалось ничуть не меньше эффекта, произведенного майским концертом оркестра под управлением Валерия Гергиева.

Активная фаза проводившейся в марте сирийско-российской операции по освобождению Пальмиры заняла три недели. Перешедшие в контрнаступление отряды ИГ отбили Пальмиру у Асада за три дня - при том, что поддержка защищавшему ее гарнизону оказывалась как сирийскими ВВС, так и значительной частью российской авиагруппы в Сирии. Более того, в надежде остановить наступление черного халифата Россия использовала под Пальмирой свою стратегическую авиацию и крылатые ракеты «Калибр», но все эти меры не дали искомого результата.

В первый момент могло показаться, что захват военных трофеев был единственной целью произведенного ИГ набега на Пальмиру, но формирования джихадистов сразу же развернули наступление на авиабазу "Тияс" (Т-4), используемую российской авиагруппой в Сирии как аэродром подскока. К середине недели они продвинулись на 15 км к западу от Пальмиры и, атакуя авиабазу сразу с нескольких сторон, вынудили сирийцев и Россию вывести с нее все летательные средства. Хуже того, передовые отряды ИГ обозначили ясную угрозу позициям правительственных войск вблизи Карьятейна и Фурклуса, т. е. сразу на двух стратегических направлениях: дамасском и хомском. С целью сдерживания сил халифата Асаду пришлось направить в зону прорыва свой главный резерв - подразделения 4-й бронетанковой дивизии из Западной Гуты - и одновременно ослабить кольцо окружения вокруг Растанского котла к северу от Хомса.

Скромными силами

Предположения о том, что захват Пальмиры замышлялся ИГ как акт помощи осажденным в Восточном Алеппо боевикам Свободной сирийской армии, "Ан-Нусры", "Харакат Нураддин аз-Зинки" и пр., едва ли соответствуют истине, поскольку многие из воевавших в Алеппо повстанческих группировок давно уже стали для халифата такими же врагами, как Асад, курды и «Хизбалла». На севере Сирии ИГ воюет с турками и протурецкими формированиями ССА за город Аль-Баб, а в зоне, прилегающей к линии прекращения огня на Голанских высотах, регулярно наблюдаются столкновения между южной группировкой ИГ и местным альянсом ССА и "Ан-Нусры". Иначе говоря, действовать в интересах своих противников халифату не было особого смысла, но его военные руководители разглядели шанс, связанный для ИГ с максимальным сосредоточением всех свободных ресурсов Асада и его иностранных союзников в районе Алеппо, и сумели использовать этот шанс наилучшим образом.

Следует обратить внимание на то, что серьезный вызов режиму Асада был брошен достаточно скромными силами. Сообщения российских СМИ о захватившей Пальмиру пятитысячной группировке выглядят сильно преувеличеными, и похоже, что истинный порядок сил ИГ в данном районе был меньше в несколько раз. Иначе говоря, халифат использовал на этом участке фронта только одну бригаду, но использовал ее чрезвычайно умело, в соответствии с хорошо освоенной им тактикой высокомобильной войны в пустыне. То, что даже такие силы оказались способны быстро занять Пальмиру, свидетельствует как о нынешнем состоянии сирийской правительственной армии, так и об исчерпанности ее ресурсов в связи с операцией по захвату Восточного Алеппо.

Но даже приняв на веру официальную версию министерства обороны РФ, согласно которой к Пальмире были быстро подтянуты из Дейр-эз-Зора (на расстояние 180 км) и Ракки (200 км) крупные подкрепления, составившие пятитысячную группировку ИГ в районе Пальмиры, нельзя не поразиться тому, с какой легкостью халифат, находящийся под ударом прозападной коалиции в Ираке, лишь недавно отразивший наступление курдов на Ракку и удерживающий в блокаде гарнизон сирийских правительственных войск в Дейр-эз-Зоре, произвел маневр резервами, осуществил блистательную атаку в Пальмире и пришел к сегодняшней ситуации, заставляющей обозревателей говорить об угрозе прорыва к Хомсу. При этом предполагаемый отвод части отрядов ИГ от Дейр-эз-Зора не сказался на тактическом давлении, оказываемом на гарнизон этого города, и 12 декабря его кварталы Ар-Рашидия и Аль-Хавика подверглись интенсивной атаке сил халифата.

Однако полученная в Пальмире пощечина - только частность, и общее положение Асада характеризуется прежде всего тем, что он не имеет возможности подчинить своему контролю границы Сирии с сопредельными странами. Если бы он задумал подобное, ему потребовалось бы отрезать от турецкой границы главную группировку ССА и "Ан-Нусры" в провинции Идлиб, захватить оба курдских анклава (Кобани-Хасаку и Африн) на севере, выбить турецкие войска и лояльные Анкаре формирования ССА из 100-километровой полосы между ними, освободить от халифата Восточную Сирию и уничтожить южную группировку вооруженной оппозиции, контролирующую границу Сирии с Иорданией на участке от Голанских высот до населенной друзами провинции Эс-Сувейда.

Даже поэтапное решение этих задач выглядит в настоящее время заведомо превосходящим ресурсные возможности Башара Асада, а не вернув себе контроль над границей, он не сможет блокировать внешнюю помощь воюющим против него инсургентам и гарантировать себя от новых сюрпризов в стиле последней атаки ИГ под Пальмирой.

Проблема ресурсов

Разумеется, Асад, как и его противники в Сирии, составляющие коалицию международного суннитского джихада, опирается на помощь союзников - опирается до такой степени, что, даже оставив в стороне вопросы военно-технического снабжения, действия российской авиагруппы в Сирии и помощь российского спецназа, следует констатировать, что основную наземную силу Асада составляют в настоящее время отнюдь не сирийские воинские части, большинство из которых утратило боеспособность к концу шестого года кровопролитной гражданской войны.

Принятая оценка международных экспертов указывает на то, что на долю "Корпуса стражей исламской революции" и других иранских формирований приходится ныне 40 процентов сил, воюющих на стороне сирийского режима. Еще 30 процентов защитников Асада составляют шиитские волонтеры (или наемники) из Ливана, Ирака, Афганистана и пр. Таким образом, части сирийской правительственной армии и народного ополчения "Шабиха" составляют лишь 30 процентов сил, принимающих прямое участие в войне с повстанцами.

Но ресурсы внешней поддержки также небезграничны. Начиная осенью прошлого года свою операцию в Сирии, Россия рассчитывала на то, что Иран окажет Асаду более существенную помощь наземными силами, нежели та, что фактически оказывается ему Тегераном. С точки зрения Израиля, любое усиление позиций иранского правительства в Сирии (как и в Ираке, где проиранские формирования играют заметную роль в осаждающей Мосул коалиции) представляет собой проблему, но правительству Асада прямой помощи Тегерана явно недостает. Как следствие начавшееся в прошлом году наступление сил, поддерживающих сирийский режим, с самого начала приобрело характер затяжной кампании, в ходе которой не было проведено ни одной молниеносной операции, сопоставимой с последней атакой ИГ.

Возможно, что, выбрав для наступления какой-то один район, сирийский режим добился бы за последний год более быстрых и внятных успехов, но наступление велось сразу на многих участках растянутой линии фронта. Достичь своих целей в таком формате Асад не мог без многократного увеличения российской группировки в Сирии, но этого не последовало в силу целого ряда причин политического и экономического характера. В конце концов без перевода своей экономики на военные рельсы даже такая страна, как Россия, не может бесконечно гнать в Сирию современное оружие и боеприпасы: ее оперативные резервы будут в какой-то момент исчерпаны, после чего неизбежно встанет вопрос о распечатывании стратегических запасов, предназначенных для совершенно иного использования.

Выбор вектора

Так или иначе, по истечении четырнадцати месяцев с начала российской операции в Сирии центральное правительство этой страны все еще контролирует только треть ее территории. Даже в провинции Алеппо, где правительственные войска и их союзники только что добились значительного успеха, под их контролем находится лишь 15 процентов территории, тогда как курдами контролируется 32,5 процента, ССА и другими повстанческими группировками, за исключением ИГ, - 29,5 процента, и ИГ - 23 процента. Все алеппская группировка лояльных Асаду сил держится на единственной объездной автотрассе, соединяющей город Алеппо с Хамой через Сафиру, Ханасер и Асрию.

В провинциях Идлиб, Ракка, Хасака и Дейр-эз-Зор центральным правительством Сирии не контролируется вообще ничего, за исключением административного центра последней, небольшого участка в одном из курдских анклавов и нескольких деревень в провинции Идлиб. Пустыня, составляющая основную часть провинции Хомс, контролируется силами халифата, позиции которого также сильны в юго-восточной части провинции Хама, где Асаду противостоят наряду с ИГ формирования ССА и фронта «Ан-Нусра». Силами трех последних группировок также контролируются три четверти южной провинции Даръа, а в провинции Дамаск под контролем повстанцев все еще остаются Восточная Гута и ряд малых анклавов вблизи ливанской границы и вдоль дороги, ведущей на Карьятейн.

Положение режима считается достаточно прочным в провинции Эс-Сувейда, населенной лояльными Асаду друзами, и в преимущественно алавитских провинциях Тартус и Латакия, население которых составляет главную опору режима. При этом даже в Латакии центральное правительство Сирии до сих пор не вернуло себе контроль над всей линией границы с Турцией. Им контролируется 50 км на ее западном участке, выходящем к Средиземному морю, и этот короткий участок представляет собой единственный сектор контроля Асада на всем протяжении сухопутных границ Сирии с Турцией и Ираком.

Суммируя вышесказанное, отметим, что победа в Алеппо, пусть и смазанная пальмирской пощечиной, несомненно укрепит сирийский режим, но расценивать ее как прямой пролог к широким наступательным действиям, которые вернут под контроль Дамаска всю территорию Сирии, нет оснований.
Социальные комментарии Cackle