Скандал вокруг Амоны: что позволено бедуинам, то запрещено евреям

 
Политические и юридические проблемы, связанные с выселением жителей Амоны, обнажили устремления всех участников конфликта - двух ведущих правых партий, левых сил, а также извечную дилемму Израиля: то, что закон разрешает бедуинам, он же запрещает евреям.
Дов Конторер
 
Увеличить шрифт A A A
Состоявшееся 4 декабря заседание правительства Биньямин Нетаниягу начал следующим заявлением: "Мы работаем сверхурочно, чтобы найти ответственное решение для Амоны и других случаев, которые могут быть обусловлены в будущем такими же обстоятельствами. Мы действуем, чтобы достичь разумного решения, и я жду, что все - и министры, и депутаты кнессета - будут уважать это решение. Мы должны действовать ответственно и продуманно во имя общей цели: защитить поселения и защитить статус израильского суда". 

Из слов премьер-министра определенно следовало, что вариант регуляционного закона (хок хасдарá), утвержденный кнессетом в предварительном чтении 16 ноября, не рассматривается им как "ответственное решение для Амоны". В противном случае было бы достаточно просто продолжить стандартную парламентскую процедуру по данному законопроекту. И хотя сам Нетаниягу голосовал в кнессете за регуляционный закон, его позиция никого не удивила. В последние месяцы премьер-министр не раз находил способ довести до журналистов свою уверенность в том, "регуляционный закон» приведет нас в Гаагу", то есть откроет возможность международных судебных исков против израильского правительства в связи с поселенческой деятельностью Израиля за "зеленой чертой". 

Также и лидеры Еврейского дома предпочли бы иное решение для Амоны и многих других поселений Иудеи и Самарии, потенциально уязвимых для исков, подаваемых против них в рамках левой кампании юридического террора. Следуя компетентному мнению юридического советника правительства Авихая Мандельблита, министр образования Нафтали Беннет и министр юстиции Аелет Шакед долго воздерживались от активных шагов по продвижению регуляционного закона. Но беда в том, что, не используя эту карту, они не могли заставить главу правительства "сверхурочно работать" с целью изыскания "ответственного решения".

Несмотря на приближение назначенной БАГАЦем даты эвакуации Амоны, Нетаниягу ничего не предпринимал для спасения этого поселения и предотвращения будущих юридических коллизий, способных лишить жилья тысячи еврейских семей в Иудее и Самарии. По данным общественной организации "Регавим", при неблагоприятном для поселенческого движения развитии событий таких семей может оказаться свыше двух тысяч, а в опубликованном на днях заявлении леворадикальной организации "Шалом ахшав" утверждается, что в Иудее и Самарии существует порядка четырех тысяч единиц жилья, в отношении которых может быть использован тот же юридический механизм депортации, что и в отношении Амоны.

Биньямин Нетаниягу охотно предоставил лидерам ЕД возможность объяснять обреченность Амоны ее жителям и не без удовольствия наблюдал за тем, как эта партия теряет поддержку самой важной для нее части электората и движится навстречу расколу. Именно такой вариант отвечал бы пожеланиям премьер-министра в наибольшей степени, поскольку в случае раскола ЕД на правом фланге не осталось бы политической силы, способной угрожать интересам Ликуда на выборах и тем самым - удерживать Ликуд на позициях национального лагеря. Сделавшись фактическим монополистом политической энергии правых, Нетаниягу мог бы предпринимать в дальнейшем любые шаги, подчиняясь запросам мирового сообщества и текущим особенностям международной конъюнктуры. Вышесказанное не содержит в себе намека на то, что Нетаниягу втайне мечтает об отступлении к "зеленой черте" и массовой депортации поселенцев, но он, как и всякий политик, желает обеспечить себе максимальную свободу маневра.

Пока руководители ЕД вели сложный диалог с занявшими непримиримую позицию жителями Амоны, министры и депутаты кнессета от Ликуда подписывали петиции с требованием о принятии регуляционного закона, и глава правительства не препятствовал им. Проблемы, связанные с этим решением, он убедительно разъяснял Беннету и Шакед, и те долго ждали конкретных предложений Нетаниягу, которые позволят спасти Амону без регуляционного закона - или по крайней мере дадут гарантии устранения будущей угрозы поселениям, часть застройки которых расположена на земле, находящейся под угрозой юридических исков. Но дело продвигалось ни шатко ни валко, и звучавшие время от времени запевки на тему приемлемой для поселенцев альтернативы регуляционному закону, будь то "кипрская модель" или комплекс административных решений израильского правительства, всякий раз растворялись в тиши фактического бездействия.

В результате у жителей Амоны (и не только у них) складывалось ошибочное представление о том, кто пытается защитить их от юридического террора и кто демонстрирует равнодушие к их судьбе. Данное обстоятельство побудило ЕД начать парламентскую процедуру по проекту регуляционного закона, и тогда уже Биньямин Нетаниягу был вынужден проголосовать за законопроект, который, как сам он считает, "приведет нас в Гаагу". Проголосовав иначе, глава правительства дезавуировал бы свою хитроумную тактику и понес бы как раз тот ущерб, который он старался переложить на плечи Нафтали Беннета и его партии. Лишь оказавшись в расставленной им же ловушке, Нетаниягу начал наконец "сверхурочно работать". 

5 декабря ранний проект регуляционного закона был изменен с целью предотвращения немедленной конфронтации с Высшим судом справедливости и обеспечения законопроекту дальнейшей поддержки со стороны партии Кулану. Из текста законопроекта была изъята статья, ретроактивно распространявшая его действие на Амону, в отношении которой БАГАЦ вынес два года назад окончательное решение, назначив на 25 декабря последний срок для его исполнения. Жителям Амоны было предложено переселиться на расположенные вблизи нее земли, не имеющие законных владельцев.

Здесь нужно напомнить, что таких земель вблизи Амоны осталось совсем немного, поскольку левые израильские организации обращались к арабам через палестинскую прессу, настойчиво предлагая всем, у кого могут быть хоть какие-то основания для предъявления претензий на земли в этом районе, заявлять о своих правах гражданской администрации ­Иудеи и Самарии и готовить судебные иски с помощью израильских юристов.

Услуги по продвижению исков такого рода охотно оплачивают амутот (НКО), финансируемые государствами Евросоюза и структурами типа "Нового израильского фонда" и учрежденного Джорджем Соросом фонда "Открытое общество". Иначе говоря, для арабских жителей контролируемых территорий судебная процедура по вопросам земельной собственности в Иудее и Самарии не сопряжена с риском материальных потерь - даже в тех случаях, когда заявляемые ими претензии заведомо несостоятельны. При таком положении вещей не приходится удивляться тому, что о своих правах на земли вблизи Амоны в течение короткого времени заявили свыше тридцати палестинцев. В результате возле этого поселения осталось всего шесть дунамов, на которые не заявлено претензий. Этого заведомо недостаточно даже для скученного проживания 42 семей, составляющих ныне население Амоны.

Договориться в этих условиях с жителями Амоны о мирном переселении будет достаточно трудно, но регуляционный закон, если он будет принят и выдержит неизбежный натиск в БАГАЦе, хотя бы явится средством защиты других поселенческих форпостов и отдельных зданий, построенных полностью или частично на землях, находящихся в частном владении.

Закон не предусматривает конфискации земли у ее арабских владельцев, но лишает последних права пользования ею и передает это право Государству Израиль, которое, в свою очередь, уступает право землепользования поселенческим форпостам, создававшимся при его участии (факт государственного участия рассматривается как обстоятельство, свидетельствующее о том, что поселившиеся в данном месте лица не знали, что застроенный ими участок находится в частном владении, и не имели намерения посягнуть на чужую собственность). В то же время арабским землевладельцам, которые смогут доказать свои права в судебном порядке, законом предоставляется выбор между двумя достойными формами компенсации: выплатой денежной суммы в размере 125 процентов от рыночной стоимости застроенного поселенцами участка или предоставлением равноценного участка земли в другом месте.

Следует отметить, что внутри "зеленой черты" действующее израильское законодательство наделяет правительство гораздо более широкими полномочиями в регулировании вопросов земельной собственности и, в частности, наделяет его правом на конфискацию земли. Верно, что государство использует это право достаточно осмотрительно и конфискует землю только для общественных нужд, связанных с реализацией крупных инфраструктурных проектов, а не для того, чтобы передать ее от одних владельцев другим. Но при этом опыт показывает, что в многочисленных случаях самозахвата земель бедуинами Негева израильское правительство избегает массовых выселений, причем даже в тех случаях, когда речь идет о захвате земли, находящейся в частной собственности еврейских владельцев.

Тот же БАГАЦ, проявляющий непримиримую строгость в случаях нарушения закона при строительстве в еврейских поселениях Иудеи и Самарии, демонстрирует впечатляющую мягкость, дух компромисса и готовность к изысканию "согласованных решений", когда в роли ответчиков по искам аналогичного типа выступают бедуины - при том, что последние не могут сослаться на участие государства в произведенном ими захвате земли как на факт, извиняющий их неосведомленность о том, что они посягнули на чужую собственность.

Но даже и с последовавшим 5 декабря изъятием из проекта регуляционного закона статьи, ретроактивно распространяющей его действие на Амону, данный законопроект не получил одобрения юридического советника правительства, считающего, что правовая регуляция за "зеленой чертой" не может осуществляться кнессетом, поскольку единственным законным субъектом правовых полномочий на территории, находящейся под военным управлением Израиля, является командование ЦАХАЛа. Иначе говоря, Авихай Мандельблит все еще ищет решение для поселенческих форпостов, которое будет оформлено как комплекс военно-административных указов израильского правительства, а не как законодательный акт. Увы, контуров такого решения пока не видно, и оно едва ли достижимо без международных рисков того же типа, что и связанные с принятием регуляционного закона.


 
Социальные комментарии Cackle