Интервью: актер театра Полунина стал израильским клоуном

 
Израильский клоун Федор Макаров, внук поэта Инны Лиснянской и сын писателей Елены и Сергея Макаровых, - человек уникального дара. Он переводчик, педагог, актер, режиссер и философ жанра клоунады. А теперь еще и участник Международного фестиваля кукольных театров в Иерусалиме.
Федор Макаров (фото: пресс-служба фестиваля кукольных театров)
 
Увеличить шрифт A A A
Федор Макаров родился в Москве в писательской семье. В Израиль репатриировался в 14 лет.  Окончил актерскую школу в Иерусалиме, занимался переводами (переводил на иврит Хармса, романы Владимира Сорокина, Андрея Куркова, Евгения Замятина), работал со Славой Полуниным, много лет играл в его "Снежном шоу" "зеленых" и "желтых" клоунов. Федор ставит собственные спектакли и моноспектакли, снимается в кино, сотрудничает с театрами "Клипа" и "Гешер", проводит  мастер-классы театральной клоунады.

- Федя, мы с тобой разговариваем всегда, когда ты затеваешь новые  проекты. Но позволь сначала задать тебе очень личный вопрос, касающийся недавней смерти твоего папы. Как такие грустные, но неизбежные события жизни любого человека влияют на жизнь клоуна? Ведь чаще ассоциации со словом "клоун" веселые, а не печальные.

-  Даже у клоунов есть, как ни странно, личная жизнь. Но в принципе именно мой папа повлиял на то, что я стал клоуном. Он был самый веселый человек в нашей семье и сам бы стал клоуном, если бы не четкие рамки, бытующие в Советском Союзе, не некие жесткие существовавшие в том обществе семейные установки. Мы часто с ним говорили на "клоуновские" темы и не только говорили. Когда я работал в "Снежном шоу" в Нью-Йорке, папа приехал ко мне в гости. Я надел на него свой костюм-пальто, наложил грим и сфотографировал. А фотографию повесил на стенку в гримерке. Слава Полунин увидел эту фотографию и спросил: "Кто это? Я такого человека не помню в шоу". Я признался, что это мой папа, и когда мы планировали следующие гастроли в Голландии, то предложил папу пригласить в качестве клоуна. И Полунин согласился. Мы с папой проработали два месяца в Голландии, жили в одной комнате, выступали каждый день вместе. Нас так и называли - "Братья Макаровы, отец и сын". 

- А что происходит именно сейчас - с тобой, с твоей работой, с твоими новыми задумками и проектами?

- У меня умножается количество проектов и количество детей. Детей скоро будет трое, и, может, поэтому в последнее время я много занимаюсь детскими проектами. Детская тема в моем творчестве высвечивается все ярче. Так, к примеру, три года назад я сделал спектакль "Беби-Фауст", фабула которого заключалась в том, что актер с грудным младенцем на руках пытается играть и репетировать "Фауста". А потом я сделал спектакль про Баха для детей - первоначально для фестиваля камерной музыки в Эйлате. Получился спектакль про Баха - многодетного отца, у которого все время кто-то рождается за кулисами и работать ему практически невозможно. О том, как человек творчества разрывается между призванием и бытом, семьей. Но, тем не менее, он все время пишет музыку, которая и звучала в том спектакле.

-  Вскоре начинается Международный фестиваль кукольных театров в Иерусалиме, уже 25-й. К кому ты обращаешься на этом фестивале - к детской или к взрослой аудитории?

- В Иерусалиме 18 августа, в четверг, я буду показывать вместе с моим партнером Лешей Гавриэловым спектакль для детей "Солнечная история" (на иврите он называется "Ха-Давар ха-аголь ха-зе" - «Эта круглая штуковина»). Это клоунское представление без слов. В основе сюжета - наивная детская история: два друга-клоуна по ошибке уронили солнце в море. Чтобы окончательно не замерзнуть, клоуны снаряжают корабль и отправляются на поиски солнца… Мы с Лешей Гавриэловым просто погружаем детей в волшебный мир - поэтически-смешной и трогательный. Это интересно и весело и детям, и взрослым. Себя хвалить не принято, но и с художественной точки зрения это сценическое произведение высокого уровня, нас уже не раз приглашали показать "Солнечную историю" в других странах. 

- Думаю, еще и потому, что спектакль идет без слов...

- Сейчас практически все вещи я стараюсь делать с меньшим количеством слов. Видимо, насытился словами в бытность свою переводчиком. Все мои бабушки и дедушки, мама и папа писали книжки. А я решил пытаться изъясняться без слов, перейти на язык движения, изредка соединяя движения междометиями.


- Меняются не только дети, но и поколения. За те пару десятков лет, что ты на сцене, ты наблюдаешь смену поколений зрителей?


- С детьми я начал работать только семь лет назад, до этого обращался исключительно ко взрослым. Я пытаюсь раскрывать глубокие, эмоциональные вещи и понятия, одинаково ясные и детям, и взрослым. Радость, боль, одиночество мы все воспринимаем одинаково. Различия - в темах. А иногда - в странах. В Швейцарии аудиторию надо раззадоривать, в Израиле - утихомиривать. Израильская публика более чем раскрепощена. 

- Клоун не должен веселить или быть смешным?


- Смотря какую историю он показывает. Ирония и смех - это спасение от депрессии. Ведь нельзя же все время серьезно размышлять над жизненными проблемами. Чем больше человек может иронизировать, видеть вещи, которые его смешат и веселят, тем легче идет жизнь.
Социальные комментарии Cackle