Аналитика: турецкий Сталин против турецкого Троцкого

 
Неумелые действия турецких путчистов вызвали к жизни теории заговора, утверждающие, что правительство знало о подготовке мятежа и даже само его и организовало, чтобы задавить оппозицию. Но так ли это?
Турция во время путча (Фото: AFP)
 
Увеличить шрифт A A A
Попытка военного переворота была предпринята поздно вечером в пятницу, 15 ­июля, когда Эрдоган отдыхал в курортном городе Мармарис. В Стамбул и Анкару вошли армейские подразделения, которые постарались блокировать парламент, президентский дворец, телецентр и основные аэропорты, а также мосты через Босфор. Затем в эфире государственного телеканала было зачитано заявление о том, что армия арестовала правительство и берет власть в свои руки ради обеспечения защиты конституции страны. Пошли сообщения о боевых действиях в районе парламента.

О том, что мятеж не удался, стало понятно еще ночью, когда генерал Умит Дундар, командующий Первой армией, дислоцированным в районе Стамбула крупнейшим соединением Вооруженных сил Турции, заявил, что не поддерживает переворот. Это важный момент, так как в предыдущих случаях, когда турецкая армия отстраняла правительство от руководства страной, военные выступали единым фронтом.

Хотя рано утром 16 июля­ мятежники еще распространяли заявления о том, что продолжают удерживать власть, вскоре солдаты, блокировавшие важные объекты, начали возвращаться в казармы или сдаваться полицейским, поддержавшим правительство. Тогда-то и произошло несколько безобразных сцен расправы, издевательства и унижения военных. По официальным данным, в результате попытки переворота погибли около 300 человек, в том числе мятежников, полицейских и мирных жителей.

Довольно странной была реакция западных государств. Практически все поборники демократии не осуждали попытку военного переворота до тех пор, пока не стало совершенно ясно, что мятеж потерпел крах. В других случаях Европа обычно сразу осуждает такие события, не говоря уже об Обаме.

Тем временем Эрдоган выступил перед толпой своих сторонников и заявил, что попытку военного переворота организовал Фетхулла Гюлен. Глава умеренного исламистского движения, некогда пользовавшегося огромным влиянием в Турции, с 1999 года проживает в США. Его движение «Хизмет», насчитывающее миллионы сторонников, долгие годы поддерживало Эрдогана и Партию справедливости и развития (АКР), помогая выигрывать выборы, а также активно участвуя в борьбе против военной элиты. Но несколько лет назад между бывшими соратниками возник конфликт, и Эрдоган начал обвинять Гюлена в попытке украсть у него власть. С тех пор в стране несколько раз проходили выборы. Оказалось, что АКР и без Гюлена в состоянии выиграть на выборах.

Эрдоган также утверждал, что именно гюленисты организовали преследование военных по делу о подготовке военного переворота «Эргенекон», а также составили заговор с целью дестабилизации страны, устроив масштабный коррупционный скандал, затронувший в конце 2013 года верхушку правящей партии, многих министров и членов семьи самого Эрдогана. В целом можно сказать, что Гюлен для Эрдогана стал кем-то вроде Троцкого для Сталина.

После мятежа Эрдоган выступил с длинной речью, в которой, как обычно, не стесняясь в выражениях, заявил, что произошедшее стало даром аллаха, так как теперь страна может избавиться от всех гюленистов, проникших в государственные структуры. Президент использовал слово «чистка», что опять напомнило о незабвенном Иосифе Виссарионовиче.

Это программное выступление Эрдогана внушало опасения за судьбу демократических основ страны, так как турецкий президент давно говорил, что демократия - не самоцель, а всего лишь средство достижения цели. В его случае - сосредоточения власти в своих руках.

У Эрдогана слова с делом не расходятся. На второй день после путча было введено чрезвычайное положение, и началась большая чистка. По стране прокатилась волна арестов. За решеткой оказалось более ста генералов и адмиралов. Кстати, неизвестно куда пропали командующий турецким флотом адмирал Вейсел Коселе и 14 боевых кораблей. Вероятно, моряки бежали, опасаясь за свою жизнь. Один офицер, подполковник Левент Ондер, застрелился - якобы он очень переживал из-за того, что не смог помешать мятежникам.

Помимо военных, схваченных по обвинению в мятеже, были арестованы судьи. Судебная система оставалась последним оплотом и надеждой оппозиции. Суды сдерживали Эрдогана в попытках засадить в тюрьму всех, кто посмел высказать мнение, отличное от президентского, или раскритиковать какие-то инициативы нацлидера. Эрдоган не так давно предупредил судей, что вынесение постановлений, противоречащих «интересам нации» в его понимании, еще аукнется им. День расплаты настал 16 ­июля, когда одним махом были уволены 2745 судей.

Досталось также и ученым, еще одному оппозиционно настроенному сектору. Президент потребовал запретить турецким научным работникам покидать страну. Были закрыты более двух тысяч различных учреждений, которые, по мнению турецких властей, связаны с Гюленом, в том числе школы, университеты, больницы.

После того как мятеж был подавлен, возбужденные массы исламистов стали требовать казнить путчистов. Эрдоган за минувшие после этих событий две недели регулярно говорит, что парламент вполне может рассмотреть закон о смертной казни. По мнению президента, террористов, к которым он относит и мятежников, следует казнить, а не содержать за государственный счет в тюрьмах. Ряд депутатов парламента уже согласились с его мнением. Очевидно, что такая мера полностью противоречит декларируемому желанию вступить в Европейский союз.

ЕС со своей стороны предупредил Эрдогана, что восстановление смертной казни будет означать немедленное прекращение процесса вхождения Турции в Европу. Правительство Турции обратилось к США с требованием экстрадировать Гюлена, утверждая, что страны, поддерживающие гюленистов, не могут считаться дружественными. Вашингтон в ответ попросил предоставить доказательства его вины.

Произошедшие события ознаменовали собой конец игр в западную либеральную демократию и крутой поворот от курса на вступление в ЕС. Эрдоган после прихода к власти в 2002 году использовал строительство демократической системы для ликвидации влияния армии на политику, что вполне соответствовало стандартам Запада. Но по достижении этой цели он показал свои истинные устремления - установление своей неограниченной власти и переустройство республики в соответствии с нормами исламистской идеологии. Признаки движения в этом направлении появились достаточно давно, но сейчас, после попытки переворота, была прорвана невидимая плотина.

Кстати, незадолго до переворота Эрдоган удалил от всех рычагов влияния Ахмета Давутоглу, своего давнего соратника, который выступал против персональных амбиций нарождающегося диктатора.

Теперь уже ничто не помешает Эрдогану провести конституционные реформы и установить в стране президентскую республику вместо парламентской, наделив себя огромными полномочиями, а также внедрить нормы шариата в качестве основы права и построить нечто вроде иранского режима.

Вместе с тем следует помнить, что Турция - это не Иран, и Турецкая Республика имеет более прочные светские традиции, чем имела иранская монархия, поэтому превратить ее в такую же дремучую агрессивную страну, какой стал Иран при аятоллах, будет значительно сложнее. Но при отсутствии реальной оппозиции этот сценарий исключить нельзя.

С другой стороны, Эрдоган может и потерпеть неудачу. Сворачивание турецкого демократического проекта происходит в непростое для Анкары время. В Турции находятся миллионы беженцев, ставших заложниками игры с Европой. Эрдоган ведет настоящую войну против курдских сепаратистов на юго-востоке страны. В Сирии и Ираке продолжается война против террористов "Исламского государства". Все это создает тяжелое давление на власть, и вполне вероятен серьезный внутренний конфликт, вплоть до гражданской войны.

Социальные комментарии Cackle