Памяти Менахема Бегина, хорошего человека и слабого политика.

03.03.2017 17:36  Мила Аккерман
2 марта исполнилось 25 лет со дня смерти Менахема Бегина, легендарного командира Эцеля, 28 лет лидера оппозиции, премьер-министра. Какое же наследство оставил нам этот человек, совершивший немало разного за время своей жизни в истории и политике? Кто продолжает его дело?
Менахем Бегин (фото: USAF/Википедия)
 
Увеличить шрифт A A A
2 марта исполнилось 25 лет со дня смерти Менахема Бегина, легендарного командира Эцеля, 28 лет лидера оппозиции, премьер-министра. Какое же наследство оставил нам этот человек, совершивший немало разного за время своей жизни в истории и политике? Кто продолжает его дело? И идут ли они по тому пути, по которому шел Менахем Бегин в разные периоды своей жизни?

В начале 20 века Владимир Жаботинский, журналист, писатель, политик, солдат, создал ревизионистское движение. Ревизионизм - вот ответ, который дал Жаботинский оппортунизму, политиканству, махинаторству официальных вождей сионистского движения, еврейского ишува, Хаганы и прочей официальщины. Факел ревизионизма Жаботинский передал Бегину, и этот факел должен был быть путеводной звездой тех политических сил, которые Менахем Бегин привел к власти в 1977, когда Ликуд под его началом совершил переворот, потеснив от штурвала страны партию Мапай. Боюсь, что сегодня, по прошествии стольких лет никто в Ликуде уже не помнит, что такое ревизионизм. Во всяком случае все, что сегодня происходит в стране, где Ликуд пытается выжить как правящая партия, не напоминает о тех идеалах, которые провозглашал Жаботинский, и с которыми Бегин шел на выборы.

Став премьер-министром, Менахем Бегин, от которого ожидали настоящего переворота, на самом деле не только его не совершил, но и заложил основы самого настоящего оппортунизма, против которого когда-то боролся его духовный отец Жаботинский. На самом деле, тревожный звоночек прозвучал 10-ю годами ранее, в июне 1967 года, накануне Шестидневной войны. Тогда лидер оппозиции Менахем Бегин согласился войти в правительство национального единства в момент, когда было совершенно неясно, как повернется противостояние Израиля с арабским миром. Шаг был несомненно мудрым и ответственным. Но он сопровождался одним непреклонным требованием. Бегин не соглашался войти в правительство национального единства во главе с Леви Эшколем, если Моше Даян не будет назначен министром обороны. Эту странную привязанность честного и достойного Бегина к человеку, который в Израиле известен прежде всего тем, что тянул в свой собственный дом любые исторические древности, не обращая внимание на то, что это народное, государственное достояние. Говорят, что до сих пор на интернет-аукционе Ebay можно найти экспонаты коллекции Моше Даяна, происхождение которой никто никогда не расследовал. Но это так, ремарка в сторону. А тогда, за несколько дней до Шестидневной войны Даян усилиями Бегина стал министром обороны, не внеся, фактически, никакого серьезного вклада в замечательную победу Израиля.

И придя к власти в 1977 году, Менахем Бегин втащил в свое правительство официальных левых: Моше Даяна и Эзера Вейцмана. И не только втащил, но и взял их потом с собой в Кемп-Дэвид, на судьбоносные переговоры с Египтом. Именно Даян и Вейцман, с легкой руки Бегина, являются архитекторами полного отказа от Синая. Именно они вместе с Бегиным заложили в Кемп-Дэвидском договоре большинство будущих проблем с "палестинским вопросом". Зачем формально правому Бегину понадобились две эти левые фигуры, я объяснить не берусь. Но если мы посмотрим на список тех принцев, которых Бегин привел с собой в политику в 1977, мы может быть что-то поймем. Формально, они все были ликудниками, но на деле это просто какой-то список "партии центра": Эхуд Ольмерт, Дан Меридор, Рони Мило, Ариэль Шарон. Все это сторонники теорий "земля в обмен на мир", ухода в одностороннем порядке и прочих левых закидонов. Шарону выпало осуществить левую идею на практике. Ольмерту, поехавшему в Аннаполис с готовностью отдать все что попросят, не повезло. Не успел. Против такого вот наследия Бегина Израиль спасало и спасает только одно: те, с кем Шарон, Ольмерт, Нетаниягу пытались вести переговоры, не готовы получать ничего, кроме полного нашего уничтожения. Поэтому у нас еще остались Голаны и Иудея с Самарией.

Да-да, сегодня уже мало кто помнит, что и Нетаниягу наследник всей этой левой идеи, и в 96 году был готов отдать Голаны с потрохами - до берега Кинерета. На переговоры был послан адвокат Дан Шимрон. Вы правы, именно тот родственник Нетаниягу Дан Шимрон, чье имя сегодня склоняют в связи с "Делом о подводных лодках". А тогда с Голанами повезло - Асад отказался брать. А иначе наследники Бегина еще больше бы укоротили Израиль. В плане укорачивания Израиля и выселения десятков тысяч евреев преуспел только еще один наследник Бегина, Ариэль Шарон. Преуспел потому, что вообще решил все сделать в одностороннем порядке, просто бросив то, что строили граждане страны.

Помимо всей этой левой шатии, приведенной в политику Менахемом Бегиным, он отличился еще одним. Став премьер-министром в результате "переворота" он на самом деле никакого переворота не совершил. Потому что не посмел посягнуть на самые важные институты власти, которые и по сей день остаются в руках крайне левой, и почти антиизраильской элиты: судебную систему, полицию, прокуратуру и т.д. То, что мы имеем сегодня в БАГАЦе - это настоящее наследие Менахема Бегина. Который оказался слабым политиком. Но который все же нашел в себе силы, осознав это, уйти. Уйти, оставив после себя власть оппортунистов, лозунгом которых было и есть: выжит любой ценой. Именно такова сегодня парадигма Ликуда и его главы Биньямина Нетаниягу.

А сам Менахем Бегин запомнится нам честным и порядочным человеком, командиром ЭЦЕЛя, боевой подпольной организации, чье имя еще и сегодня исспользуют антисемиты как пример боевых способностей израильтян, и чье имя до сих пор с дрожью вспоминают еще живые английские солдаты, служившие в Палестине во времена Британского мандата. Да будет благословенна его память.
СПРАВКА IzRus

Мила Аккерман - публицистка

Социальные комментарии Cackle

 

Мнение