Россия и Иран - не стратегический и не союз

 
Российско-Иранские отношения крайне далеки от статуса стратегического партнерства, который им зачастую пытаются придать. Отношения между этими двумя странами остаются амбивалентными и сложными, тая в себе потенциал, как для сближения, так и для острого противостояния.
Путин и Роухани (фото ATTA KENARE / AFP)
 
Увеличить шрифт A A A
Несмотря на то, что Россия активно сотрудничает с возглавляемой Ираном "Шиитской осью" (Иран – Сирия – шииты Ирака - хуситы Йемена – "Хизбалла" в Ливане) на Ближнем Востоке, российско-иранские отношения крайне далеки от статуса стратегического партнерства, который им зачастую пытаются придать. Несмотря на усилившееся военное сотрудничество, отношения между этими двумя странами остаются амбивалентными и сложными, тая в себе потенциал, как для дальнейшего сближения, так и для острого противостояния.

В 2013 году Россия вернулась в Ближневосточный регион в качестве существенного и активного игрока. В Москве пытаются использовать ситуацию, возникшую после "арабской весны" чтобы вернуть себе статус глобальной державы. Эта новая позиция силы должна предоставить России более сильные позиции для торга с Западом, с целью смягчить санкционный режим. Кроме того, возобновленное влияние в регионе может предоставить дополнительные возможности для экспорта российских товаров, столь важного для шатающейся экономики. Наконец, активность России на Ближнем Востоке помогает Кремлю укреплять легитимность режима в глазах граждан, наглядно демонстрируя влиятельность и величие современной России.

В 2015 году, Россия, Сирия, Ирак и Иран составили коалицию против ИГИЛ, на деле противостоящую суннитским радикалам и их сторонникам в регионе как таковым. С тех пор Россия ведет боевые действия бок о бок с поддерживаемой Ираном "Хизбаллой" и поставляет вооружения режиму Асада.

Кроме того, после того, как с Ирана были сняты санкции, Кремль анонсировал выполнение условий сделки по поставке комплексов ПВО С-300 а также о заключении договоров на поставку военной продукции режиму аятолл на сумму в 8 миллиардов долларов. Недавно, российские СМИ раструбили об экстраординарном решении иранского руководства о предоставлении российским военно-воздушным силам базы Хамадан, с которой российским бомбардировщикам будет проще атаковать противников Асада в Сирии. Несмотря на то, что эти публикации привели к аннулированию договоренности со стороны иранцев, этот эпизод позволил многим комментаторам заявить о крепнущем российско-иранском альянсе. На самом деле, отношения между Москвой и Тегераном не дотягивают до уровня стратегического союза, и скорее являются прагматичным сотрудничеством между двумя потенциальными противниками.

Используя экономические термины, мы можем охарактеризовать Иран лишь как несущественного, второстепенного торгового партнера России. Между 1998 – 2008 доля Ирана в торговом обороте России не превышала 0.8%. В первом полугодии 2016, Иран был лишь 19-ым в списке импортеров российских не сырьевых товаров. В целом, за первые 6 месяцев этого года, торговый оборот между этими странами составил лишь 856 миллионов долларов. 

При этом, Россия и Иран являются прямыми конкурентами на мировом рынке энергоресурсов, и доходы от продажи нефти и газа являются критически важными для бюджетов обеих стран. Поэтому совершенно не удивляет неспособность сторон прийти к согласию о разделе Каспийского Моря и его ресурсов. Интенсивные переговоры по этой проблеме длятся уже как минимум 15 лет, и никакого сдвига не намечается. В Москве не могут не задумываться о том, что в Тегеране могут тянуть с решением каспийского вопроса, надеясь усилить свою стартовую позицию для переговоров в будущем. Например, превратившись в ядерную державу. Или дождавшись существенного экономического ослабления России. Или и того и другого. Между тем, оба "стратегических партнера" постоянно усиливают свои каспийские флотилии, хотя других существенных военных игроков кроме них самих на Каспии нет.

На дипломатической арене, Иран неоднократно целенаправленно подставлял Москву в глазах Запада. По-видимому, пользуясь принципом "разделяй и властвуй", а также удостоверяясь, что между Россией и Западом нет сближения, что могло бы стать для иранцев сущим кошмаром. Например, первое публичное заявление Ахмадинеджада о будущем "стирании Израиля с карты" прозвучало в тот момент, когда глава МИД РФ Сергей Лавров находился в Иерусалиме. Как и следовало ожидать, Россия была мгновенно обвинена в поддержке геноцидальных устремлений режима аятолл.

Также, многие иранские официальные лица и политики никогда не скрывали свое подозрительное, если не враждебное отношение к северному соседу. Например, Россия была многократно обвинена в предательском поведении после заморозки сделки по С-300. Поставка этой системы ПВО была частью 800-миллионного ($) контракта, подписанного еще в 2007 году. Однако, Кремль не торопился осуществлять эту сделку, а в 2010 заморозил поставку комплекса. Россия упорно отказывалась осуществлять поставку системы даже после судебного иска, поданного иранцами. Кремль объявил о изменении решения и завершении сделки лишь после снятия с Ирана западных санкций. Откровенно говоря, было бы странно ожидать, что Россия будет "праведнее" Запада.

Что касается упомянутой выше сделки по вооружениям на сумму 8 миллиардов долларов, якобы заключенной между сторонами в начале этого года, то следует помнить, что иранцы известны своим умением кормить партнеров обещаниями, а русские - в частности, российские СМИ, – привычкой делить шкуру еще неубитого медведя.

Совместная борьба Москвы и Тегерана в Сирии, с целью сохранить режим Асада, часто изображается как доказательство стратегического альянса. Но история с авиабазой Хамадан доказывает несостоятельность такой позиции. Кремль, ничтоже сумняшеся, допустил слив секретной договоренности в СМИ – в угоду внутренней пропаганде. В свою очередь, в Иране этот слив привел к существенному скандалу, и крайне нелестному для России обсуждению вопроса в местном парламенте. В конечном итоге, иранское руководство вынуждено было отменить договоренность об использовании русскими своей авиабазы. Несомненно, между стратегическими союзниками такое не происходит.

Мало кто готов в этом признаться публично, но в Москве серьезно обеспокоены последними изменениями в иранской дипломатии. А именно, усиливающимся сближением между Тегераном и странами Запада. Россия не сможет предложить Ирану и толику от тех благ, которые сулит сближение с Западом. И в перспективе, это может обострить существующие между Москвой и Тегераном противоречия, превращая вынужденных партнеров в противников.

СПРАВКА IzRus

Юрий Тепер и Дмитрий Курс являются создателями и сотрудниками Центра исследования России и Евразийского пространства (ICRES).

Социальные комментарии Cackle

 

Мнение