Школа для спасения нации

17.12.2015 09:19  Юрий Каннер
То, что не удалось сделать с нами грекам, римлянам, крестоносцам, инквизиции, Хмельницкому, Сталину и Гитлеру, делаем с собой мы сами. Устояв перед насилием, поддаемся соблазну.
Юрий Каннер (фото: сайт РЕК)
 
Увеличить шрифт A A A
Меня не надо было учить быть евреем. Я таким родился. И там, где родился и вырос, никем другим не мог быть. На кухне у бабушки познавал еврейские традиции – никто меня этому не учил, мы так жили – в бывшем еврейском местечке на Волыни, которое я покинул в 16 лет, но оно во мне осталось.

Моим детям было уже сложнее разобраться со своей идентичностью. Они росли с русской мамой, православной бабушкой, то есть формально, по Галахе, евреями не являются. Но у нас была еврейская семья, и они считают себя евреями – это был их сознательный выбор.
С внуками еще сложнее. Их у меня десять. Семеро - уроженцы США, там и живут. У дочери муж коренной американец, у сына жена – афроамериканка. Как третьему поколению моей семьи определять себя? Как сами захотят – кто им указ!

Когда старший окончил шестой класс, я пригласил его на летние каникулы в Москву, определил в международный детский лагерь еврейской благотворительной организации "Генезис". Он вернулся оттуда – заявил: "Я еврей!" и стал готовиться к бар-мицве. В прошлом году взошел на биму и прочел отрывок из Торы на иврите в тель-авивской синагоге. Правда, реформистской, но меня это не волнует. Мой внук – еврей. Есть шанс, что и дети его будут евреями.

А если бы не было этой смены в еврейском детском лагере? Если бы вожатые там оказались чуть похуже? От какой же случайности зависит продолжение еврейского рода - одной ветви и целого поколения.

Это не должно быть случайностью!

Первый в мире всеобуч

Как сохранился наш народ, несмотря на два тысячелетия рассеяния, жизни в чужом, зачастую враждебном, окружении, постоянных преследований и периодических попыток уничтожения? Известно как: прежде всего - благодаря религии. Но это слишком общий ответ. Более конкретно – благодаря всенародному просвещению, системному образованию.

Это началось во времена законоучителя Эзры, который ввел регулярное чтение Торы народу, вернувшемуся из Вавилона в Иерусалим для восстановления Храма. Это стало общепринятой и узаконенной практикой во времена составления Талмуда, когда была сформирована еврейская образовательная система, которая сохранялась почти незыблемо две тысячи лет и существует до сих пор в ультраортодоксальной среде. В соответствии с ней каждый мальчик с 3-летнего возраста приступал к изучению Торы, потом переходил к Мишне и постепенно поднимался до Талмуда.

Этот процесс не прерывался никогда. В самые тяжелые периоды нашей истории – после падения Второго Храма, когда власти Рима в покоренной Иудее за преподавание Торы с учителей сдирали живьем кожу, в средневековой Европе, где евреи влачили жалкое существование, и огромных усилий требовало само физическое выживание от резни до резни, посреди ужасов гайдаматчины и хмельнитчины на Украине и в Польше, в нищете российской черты оседлости, даже в нацистских гетто и лагерях смерти, на пороге неизбежной гибели, – еврейское образование продолжалось. Да, по большей части оно было религиозным. А каким еще оно могло быть, по крайней мере до второй половины XIX века в Западной Европе и до первых десятилетий ХХ века в Восточной?

Именно так сохранился еврейский народ. Благодаря не только вере, но и знанию. Особенность нашей религии, а вслед за ней – национального самосознания в том, что и то, и другое базируется на знании – Торы, еврейской истории и традиций, еврейской философии и миропонимания. Все это формируется образованием. Еврейским – сегодня оно не только религиозное.

Как мы теряем евреев. И как сохраним

К чему этот экскурс в историю, большинству из вас достаточно известную? К тому, что и сейчас перед евреями стоит задача сохранения себя как народа. И она сегодня не менее актуальна, чем в общепризнанно тяжелые времена. Но если тогда существовала реальная угроза физического уничтожения, то сейчас главная опасность – в растворении среди других народов. В утрате национальной идентичности, в ассимиляции.

То, что не удалось сделать с нами грекам, римлянам, крестоносцам, инквизиции, Хмельницкому, Сталину и Гитлеру, делаем с собой мы сами. Устояв перед насилием, поддаемся соблазну. Забываем свою особость, стремимся стать, как все.

Конечно, это относится прежде всего к диаспоре, где по сей день проживает более половины евреев. Но диаспора связана с Израилем пуповиной. Они взаимозависимы. Идеология постсионизма, сомобичевание ультралевых пропалестинских активистов в самом Израиле – от того же стремления "быть, как все". Что означает на самом деле – перестать быть евреями. В нынешние политкорректные времена неловко признаваться в это, и евреи, стесняющиеся своей национальной принадлежности, как и стеснительные антисемиты, прячутся за ширму отрицания Израиля.

Давно размышляю об этом и порадовался, что созвучные идеи высказывают стратегические мыслящие израильские политические деятели. Бывший министр иностранных дел Израиля, глава партии НДИ Авигдор Либерман рассказал о своем споре одним из ведущих американских политических обозревателей Джефри Голдбергом на недавнем Форуме Сабана в Вашингтоне. "Еврейская молодежь Америки отмежевывается от Израиля не из-за поселений, - сказал он своему оппоненту. - А из-за того, что они не хотят быть евреями. А их дети вообще не будут евреями".

И назвал причину: подавляющее большинство американских евреев не получает еврейского образования и воспитания. В дополнение к естественным факторам – обилию смешанных браков (7 из каждых 10 в неортодоксальном секторе) и искусственным – моде на антиизраильские взгляды в академической среде, которая распространяется и на либеральный политический истеблишмент (вплоть до Госдепа и Белого дома сегодня) это и приводит к самоисключению из своего народа, стыдливо прикрытое антиизраильской риторикой. Они не хотят быть евреями, потому что не знают, как ими быть. Их не научили!

Меньше пяти процентов американских евреев (а это самая большая община диаспоры – свыше пяти миллионов человек) получает еврейское образование. Переломить эту ситуацию можно только одним способом: сделать его престижным – чтобы уровень обучения в еврейских школах соответствовал, а в идеале – превосходил образовательные стандарты элитных школ. Реально ли?

Мы в России видели, что да. В конце 80-х - начале 90-х, когда только стали появляться еврейские детские учреждения и школы, они были заметно лучше общеобразовательных в системе государственного просвещения – и попасть туда стремились, даже не только евреи. В системе дошкольного воспитания, спонсируемого РЕК, и сейчас существует эта тенденция. В школах – особенно в Москве, Санкт-Петербурге – уже далеко не так. В США, Западной Европе, где возможности общества и государственной казны, а тем более богатых родителей несоизмеримо большие, обеспечить необходимое преимущество еще труднее. Но можно.

Тот же Либерман считает, что создание мощной системы еврейского образования в диаспоре должно стать приоритетной задачей для Израиля. По его мнению, на это надо тратить из не самого большого в мире бюджета еврейского государства по миллиону долларов в день и столько же следует вкладывать евреям диаспоры. Я целиком согласен с Либерманом – и как еврей диаспоры, и как глава крупнейшей еврейской организации России: еврейское образование должно стать приоритетной задачей и для диаспоры, и для Государства Израиль.
СПРАВКА IzRus

Юрий Каннер - президент Российского еврейского конгресса

Социальные комментарии Cackle

 

Мнение